Цена бесчестья - Страница 29


К оглавлению

29

— И ты хочешь, чтобы я помог тебе проверить её карточку во французском банке?

— Точно.

Брюлей усмехнулся. Покачал головой:

— Надеюсь, ты сам понимаешь, о чем меня просишь? Банковская тайна во Франции охраняется законами нашей страны. Нельзя так просто позвонить в банк и узнать, где активирована кредитная карточка их клиента. Это почти невозможно.

— Я понимаю.

— Полагаю, что нет. Невозможно получить подобные данные без решения суда.

— Это очень важно, комиссар. И у меня почти нет времени. По моим сведениям, она прилетела во Францию достаточно давно. И наверняка за эти две недели где-то предъявляла свою французскую карточку. Возможно, что нет. Но в любом случае она не использовала другие кредитки.

— Вы уже проверили другие банки?

— Разумеется. И я думаю, что даже послали запрос во французские банки. Возможно, что её враги оказались более проворными, чем я.

— Даже так?

Я говорю, что очень возможно.

— Сложная задача, — пробормотал комиссар Брюлей, — говоришь, «Кредит ди Норд»?

— Да. И это тот случай, когда, кроме вас, никто не поможет.

Комиссар угрюмо молчал. Дронго терпеливо ждал.

— У меня там есть знакомый директор, — наконец сказал Брюлей. — Можем проверить по компьютеру, где она использовала кредитную карточку. Но только проверить. И учти, что сумму нам не скажут. Ни остаток, ни сколько снимали со счета. Это банковская тайна, и никто её не станет нарушать. Это абсолютно исключено.

— Согласен. Только пусть подскажут, где она использовала эту карточку. Хотя бы один раз.

— Сейчас позвоню. — Комиссар достал из кармана телефон.

Дронго сдержал улыбку. Брюлей не любил технических новшеств, но, очевидно, и ему пришлось согласиться на использование подобных вещей. Прогресс был необратим, даже в случае с таким человеком, как комиссар Дезире Брюлей.

— Как её зовут? — уточнил комиссар.

— Вера Логинова. — Дронго назвал номер кредитной карточки. Шестнадцать цифр он помнил наизусть.

Брюлей крякнул от удовольствия.

— Всегда поражался твоей памяти, — пробормотал он и набрал номер своего знакомого.

Дронго пришлось ждать достаточно долго, пока комиссар разговаривал, уточняя телефон своего знакомого. Затем позвонил ещё раз. Потом несколько минут ждал звонка. И снова кого-то убеждал. Опять перезванивал. Что-то записывал. И наконец убрал аппарат. Брюлей разговаривал по-французски, и Дронго мог лишь догадываться, о чем именно он говорил.

— Он просил больше не обращаться с подобными просьбами, — пояснил комиссар, — можешь записать. Первый раз твою карточку предъявили две недели назад в Тулузе. Там она покупала сэндвич и, очевидно, не было мелочи. Или сдачи. Она предъявила свою кредитную карточку на вокзале. А второй раз неделю назад она использовала кредитную карточку в Малаге. В такси. Очевидно, тоже куда-то торопилась. Больше ничего нет.

— Вы меня выручили комиссар, — обрадовался Дронго, — я не знаю, как вас благодарить.

Чтобы получить подобные сведения официально, тебе пришлось бы ждать месяца три, — невозмутимо продолжал комиссар, — сначала нужно сделать официальный запрос через прокуратуру, затем получить разрешение Министерства финансов Франции, Центрального банка нашей страны. Потом снова согласовать с прокурором и ждать решения суда. А после этого получить подтверждение Министерства юстиции. И ждать, пока «Кредит ди Норд» рассмотрит все эти запросы на заседании совета директоров, проверит сведения по её карточке и, вполне возможно, решит отказать. А затем нужно будет подавать повторное прошение и жалобу в апелляционный суд. Я ещё ошибся, когда сказал про три месяца. Вся эта процедура заняла бы у тебя месяцев шесть — и без всяких гарантий на успех.

— Представляю, — уныло согласился Дронго, — иногда официальная процедура занимает больше времени. Но у меня нет в запасе шести месяцев. И боюсь, нет даже месяца. Я думаю, что мне уже сегодня нужно вылететь в Испанию.

— Очевидно, это будет Малага, — пробормотал комиссар, — знаешь, почему я перезвонил? Узнал, где именно она активировала свою кредитную карточку. В банковском отчёте указан номер договора и время, когда она расплатилась своей карточкой. Ты ведь захочешь поговорить с водителем? Значит, легко вычислишь его по этому номеру. Я все записал. — Он протянул записку Дронго.

— Вы сделали мне подарок, — смутился Дронго, — спасибо. Я ваш должник, комиссар.

— Насчёт ужина не забудь, — пробормотал комиссар, — а теперь беги. Можешь ещё успеть улететь в Малагу. Туда есть два вечерних рейса «Эйр Франс».

Дронго поднялся, протягивая руку комиссару Брюлею.

— Мой привет вашей супруге, — сказал он на прощание, — даже не представляю, что бы я без вас делал.

Через полтора часа он был в аэропорту Шарля де Голля. Уже направляясь на посадку, он вошёл в газетный киоск, чтобы взять газеты в самолёт, когда увидел набранный заголовок в «Интернейшнл геральд трибюн». Там было указано, что бывший премьер-министр России готов выступить с сенсационными разоблачениями сразу после своего возвращения в Москву через шесть дней. Дронго протянул руку и взял газету. Он почувствовал, как сильнее бьётся сердце. Кажется, четырнадцати дней у них просто не будет. Можно было догадаться, что Вера использует не все время. Она рассчитывала именно на эту дату, после которой, возможно, станет неинтересной своим преследователям. Или, точнее, не опасной. Шесть дней. Значит, он собирается выступить девятнадцатого.

И если все правильно, то Дронго должен позвонить из Малаги Эдгару Вейдеманису и сказать своему напарнику и другу, что у них нет четырнадцати дней. У них осталось только шесть. И за этот срок он либо найдёт Веру Логутину, либо её найдут другие люди, после чего её можно будет уже не искать. Дронго был уверен — она выбрала один из трех маршрутов. Поезд ТЖВ на Бордо и Тулузу. Очевидно, прямо из аэропорта Вера поехала на вокзал Монпарнас, откуда уходили поезда в этом направлении. Дронго свернул газету и пошёл на посадку. В самолёте сильно трясло, но он почти не обращал внимания на турбулентность. В эти мгновения его волновали совсем другие мысли.

29